Факторы, влияющие на ситуацию с соблюдением прав человека в Абхазии.

Арда Инал - Ипа

Факторы, влияющие на ситуацию с соблюдением прав человека в Абхазии.

В современном абхазском обществе сформировалось противоречивое отношение к идеологии прав человека. В рамках данной статьи мы попытались рассмотреть ряд факторов, оказавших влияние на сложившуюся ситуацию.

Положение с правами человека в Абхазии, как и в любой другой стране, зависит от многих составляющих. Не претендуя на исчерпывающий анализ, остановимся на тех моментах, которые с нашей точки зрения представляются наиболее существенными.

В первую очередь, это общий правовой, можно сказать, цивилизационный контекст, в котором развивалось абхазское общество.

Второй важнейший фактор, тесно связанный с первым, – это политическая система страны с реальными правовыми нормами, которыми руководствуется страна в настоящее время.

Третий фактор – это историческая «биография» страны, важнейшие исторические события, повлиявшие на формирование культуры общества и правовой культуры, в частности. К этому фактору можно отнести и самые важные и близкие по времени общественные и политические процессы, травмы, связанные с недавними масштабными политическими событиями, в первую очередь, с грузино-абхазской войной 1992-1993 гг.

Четвертый–это менталитет народа, те ценности и нормы, которые передаются из поколения в поколение, место, которое занимает уважение достоинства человека в традиционной культуре. Это выработанные веками способы решения конфликтов, это сформированные критерии общественно приемлемого и одобряемого поведения, на которых основывается четкое понимание того, за что человека могут осудить, и за что его будут уважать. В данном отношении, большое значение имеют и распространенные религиозные верования. Все вышеназванные источники влияют на представления о человеке как о носителе прав, и задают параметры собственно идеологии прав человека, характерной для данного общества.

Пятый, возможно, основной фактор – это осмысление, критическое восприятие и реагирование общества на все перечисленные выше факторы.

Абхазия, представляя собой самобытную кавказскую культуру, всегда находилась на пересечении путей между Востоком и Западом и испытывала на себе влияние различных культур. Тем не менее, не будет преувеличением сказать, что в цивилизационном плане в отношении идеологии права Абхазия развивалась в большей степени в контексте европейской традиции. Это подтверждается и тысячелетним нахождением Абхазии на периферии греко-римского, а затем, византийского мира; это подтверждается историей развития христианства в Абхазии с апостольcких времен и до наших дней; наконец, это подтверждается тесным взаимодействием с такой европейской державой, как Россия в течение последних полутора столетий.

Самым важным свидетельством принадлежности к той или иной традиции в области права являются действующие законы и, в первую очередь, Конституция страны. В Конституции Абхазии есть ссылки на Всеобщую Декларацию прав человека, а также содержится ряд статей, утверждающих приоритет прав человека. Это очень важный момент, поскольку вектор развития нашего государства задан абхазской Конституцией, ее статьями. Тот факт, что действующая Конституция РА вобрала в себя основополагающие документы, утверждающие современные нормы соблюдения прав человека, свидетельствует о том, что Абхазия, как и все демократические государства, позиционировала себя в качестве преемницы всей длительной истории становления идеологии Прав Человека.

Если говорить о непрерывном процессе формирования идеологии Прав Человека, то, наверное, правильно было бы начинать эту историю с британской Великой Хартии вольностей 1215 г.. Затем важной вехой было принятие в 1628 г. Петиции о праве и Билля о правах 1689 г. Следующим важным шагом было принятие Декларации независимости США 1776г. и Конституции США 1787 г. (с поправками - Биллем оправах 1791 г.). Французская Революция 1789 г. и Декларация прав человека и гражданина ознаменовали собой еще один рывок в утверждении прав и свобод. Позже была принята Первая Женевская конвенция 1864 г. и последующие дополнения в рамках международного гуманитарного права, которое также оказало влияние на общую идеологию прав человека. Большинство из этих выстраданных человечеством документов легли в основу Всеобщей Декларации прав человека, которая была принята на третьей сессии Генеральной Ассамблеи ООН 10 декабря 1948 года. Всеобщая Декларация Прав Человека ознаменовала собой первое всемирное определение прав, которыми должны обладать все люди на Земле.

Все граждане Абхазии гордятся своей Конституции, но, видимо, не все глубоко вдумываются в смысл и букву этого главного закона страны. Нам представляется, что улучшению ситуации с соблюдением прав человека способствовало бы более живое восприятие того факта, что жители Абхазии, уважающие и соблюдающие Конституцию своей страны, одновременно являются наследниками тех первопроходцев, которые через собственные судьбы отстаивали для будущих поколений главнейшие свободы и права - право на жизнь, на защиту своего достоинства, на участие в политической жизни, на частную собственность, свободу совести, слова и многое, многое другое.

В целом законодательство Абхазии основано на Конституции и все нормы, регулирующие взаимоотношения власти и человека, не противоречат статьям Декларации о правах человека. Однако, все мы знаем, что на практике нередко складывается ситуация, когда становятся очевидными проблемы, связанные с нарушением прав человека. Эти проблемы в большинстве случаев возникают не случайно и порой носят системный характер. Для того, чтобы лучше понимать природу нарушений прав человека в Абхазии,  постараемся, по-возможности, определить удельный вес тех или иных обстоятельств, оказывающих влияние на актуальную ситуацию с правами человека в Абхазии.

Далекая и недавняя история

Постараемся проследить роль третьего из выделенных нами факторов - исторического контекста. Итак, проблемы с соблюдением прав человека возникают не только в связи с недостатками актуального законодательства, но и в силу общественных установок, сформировавшихся на основе фактов и процессов, относящихся к историческому развитию.  Как известно, в средние века абхазы смогли превратить свое государство из византийской провинции в самостоятельное государство. Однако в последующий период Абхазия была вынуждена присоединяться или объединяться то с одним, то с другим государством. Перед абхазами почти всегда стояла задача сохранения суверенитета в пределах своей территории, выживания народа и сохранения его идентичности, что требовало сопротивления процессам ассимиляции и культурного растворения в среде более многочисленных или политически более влиятельных соседних народов, или могущественных региональных держав. Этот высокий накал постоянной борьбы за самосохранение, требующий неизменной  бдительности и напряжения собственных сил,  сопровождал практически весь путь развития Абхазии. Один из пиков такой напряженности, несомненно, пришелся на XIX век, когда разразилась Кавказская война и когда почти половина абхазского народа вынуждена была переселиться в пределы Османской империи.

Все эти исторические события заставляли абхазов быть очень мобилизованными, создавали условия, в которых превалировали коллективные задачи, первой из которых было выживание абхазов в целом как народа. Эти насущные проблемы отодвигали на периферию общественного внимания понимание важности индивидуальных прав, индивидуальных потребностей человека. Первостепенная задача выживания народа актуализировала и укореняла понимание и необходимость соблюдения именно коллективных прав, прав народа в целом, и от реализации этих прав в полной мере зависела судьба каждого представителя абхазского общества.

После Кавказской войны, после сложных лет начала XX века, когда абхазы, объявленные царской Россией "виновным населением", выживали в тесных рамках запретов, на фоне бурных революционных процессов, в Абхазии шла активная борьба за утверждение такой формы существования абхазского государства, которая максимально отвечала бы интересам народа. Однако, политические объединения, в которые входила Абхазия, такие, как Горская, Северо-Кавказская Республика и некоторые другие, оказались недолговечными. В итоге, Советская Социалистическая Республика Абхазия через особый договор с Грузией стала входить в Закавказскую Федерацию, которая в 1922 году объединилась с РСФСР и другими республиками. Со временем статус Абхазии под давлением советской партийной верхушки снизили до автономии в составе Грузинской ССР. Таким образом, тяжелейшая борьба, которую вели абхазские лидеры, к сожалению, не привела к утверждению той формы государственности, которая обеспечила бы спокойное выживание и развитие абхазского народа и, соответственно, удовлетворила бы коллективные  права жителей Абхазии.

После бурных 20-х годов наступили 30-е и 40-е годы, когда Абхазия попала под каток сталинских репрессий. В случае Абхазии имели место не только репрессии, которые прошлись практически по всем народам Советского Союза. Абхазия, ко всему прочему, оказалась объектом специфических политических решений, связанных с идеей Сталина о национальном строительстве, со сталинским пониманием развития и формирования наций. Если на заре развития советского государства малые народы были привлечены ленинским лозунгом о национальном самоопределении, то со временем этот принцип существенно трансформировался. Малые народы, объединившиеся в СССР, оказались в замкнутом пространстве тоталитарного государства и стали объектом сталинского эксперимента по формированию нескольких больших наций через поглощение ими малых народностей. Согласно идее Сталина абхазам была уготована судьба растворения в более многочисленной грузинской нации. Сначала на политическом уровне шло включение абхазской республики в грузинскую, а затем уже в сфере образования и культуры партийными органами были инициированы процессы, фактически обеспечивающие ассимиляцию абхазов. Вся эта политика была четко спланирована. Программа, по которой закрывали абхазские школы, была тщательно, пошагово продумана. Так, на первом этапе этого плана в педагогическом училище закрыли отделение подготовки учителей абхазского языка. Школы еще продолжали работать, люди еще многого не понимали, но маховик репрессий в отношении языка и культуры уже был запущен, готовилась полная ликвидации абхазских школ и насильственный перевод абхазских детей не в русские, а именно в грузинские школы. Одним словом, можно с уверенностью сказать, что важнейшее право на свободное использование родного языка и на обучение на родном языке в 40-е и 50-е годы в Абхазии было нарушено.

 Подобным репрессиям подвергались также абхазская наука и культура. Один небольшой пример: в сталинское время запрещалось употребление словосочетания "абхазские писатели" - политически грамотным считалось выражение "абхазский отряд грузинских писателей". Таким образом, на государственном уровне происходили масштабные реформы, которые в разных сферах сопровождались массой конкретных регламентаций, следствием которых было вымывание представления об абхазской идентичности, о самостоятельном народе с собственным языком и культурой.

Несмотря на исправление сталинских "ошибок" во времена хрущевской оттепели, сегодня мы все еще имеем серьезные проблемы с абхазским языком, поскольку несколько десятилетий было выброшено из естественного развития и процесса обучения на абхазском языке. Ситуация усугублялась еще и потому, что абхазский язык относится к самым сложным языкам мира. Даже один упущенный год имел бы непоправимые последствия, а в данном случае репрессии длились в течение десятилетий. Их последствия не удается до конца преодолеть и сегодня. Для этого нужна была очень продуманная и серьезная многолетняя государственная и общественная поддержка^[1]. В особом ряду стоит вопрос о том, как повлияло на население Абхазии время тоталитаризма 30-40-х годов. Можно было бы сказать, что, в отличие от некоторых слоев населения бывшего СССР, представители которых и сегодня нередко выступают под лозунгами возрождения сталинизма, абхазское общество в целом остро ощущало себя жертвой массовых нарушений прав человека, имевших место в указанный период. Беспредел в судебных органах, где за истину принимались доносы, клевета и выбитые пытками и угрозами наговоры обвиняемых на самих себя, никак не был воспринят абхазским обществом в качестве приемлемого способа взаимодействия государства и его граждан. Представителям абхазского общества была свойственна критичность в отношении новых социалистических порядков и отстраненность от некоторых нововведений. В самом начале советской эпохи эта особенность отразилась в неприятии колхозного строя, а в последние десятилетия она проявлялась в распространенности в обществе критических идей. В те времена, когда в Советском Союзе немыслимо было проведение несанкционированных властями митингов, весь абхазский народ неоднократно (практически, каждые 10-11 лет) перед лицом серьезных угроз собирался на исторической поляне Лыхнашта или на главной площади в Сухуме для озвучивания своих требований. О многом говорит и тот факт, что, задолго до развала СССР Абхазия зачитывалась произведениями Фазиля Искандера, который открыто примыкал к группе писателей-диссидентов в СССР. Однако, несмотря на некоторую дистанцию, которую абхазское общество старалось удерживать от идеологического диктата, отсутствие доступных общественности судебных процессов, обвиняющих сталинизм, недостаток открытых дискуссий, анализирующих причины и условия, благодаря которым стали возможны массовые нарушения самых базовых прав человека, помешало всему советскому обществу и, в том числе, абхазам извлечь более ясные уроки из трагических годов сталинских репрессий^[2]. Полуправда и неполная информированность не только о главных виновниках и ответственных за гибель миллионов невинных людей, но и о нарушенных принципах права и искаженных ценностях, не позволили дать однозначную оценку этим черным страницам недавней истории. Неудивительно, что согласно последним опросам, значительная часть постсоветского населения недостаточно осознает социальную значимость прав и свобод личности, а репрессивная форма правосудия более предпочтительна, чем правоохранная. Все это свидетельствует о том, что негативное наследие прошлого все еще не преодолено в постсоветских обществах, что справедливо и для Абхазии. 

Что касается собственно грузино-абхазского противостояния, то конфликт во время перестройки вышел из латентного состояния. Антиабхазская истерия заполонила все грузинские СМИ. При Гамсахурдия абхазов вновь, как и в сталинское время, стали называть гостями на грузинской земле и зазвучали призывы ликвидировать абхазскую автономию. Фактически с новой силой возобновилось грубое посягательство на базовые права абхазов, которые, в свою очередь, всячески старались уйти из-под тбилисского контроля. В итоге, конфликт достиг своей кульминации в 1992 г., когда Госсовет Грузии направил свои войска в Абхазию, и когда разразилась грузино-абхазская война, длившаяся долгие 13 месяцев. Именно последний период новейшей истории Абхазии, на который пришлась грузино-абхазская война, во многом способствовал девальвации правозащитной идеи. Ситуация, в которой агрессор создавал угрозу всему абхазскому народу, подавлял его свободу и права, препятствовала формированию условий, в которых остро ощущается и выстраивается защита личного, индивидуального права. На войне происходит размывание индивидуальной ответственности, и обесценивается самое важное - жизнь человека. Во время войны действуют иные принципы, влияние которых сложно преодолеть и в послевоенный период, длительность которого зависит от глубины военных травм .

Традиционные ценности, традиционные нормы взаимоотношений 

В последнее время часто можно встретить мнение о том, что современная идеология прав человека с трудом приживается в Абхазии, поскольку во многом не соответствует абхазскому менталитету. На самом же деле, на наш взгляд, в традиционных абхазских представлениях есть принципы и ценности, которые близки к идее прав человека и помогают их восприятию, осмыслению и реализации уже на уровне действующего права. Но есть и другие понятия, которые, возможно, препятствуют такому процессу. Если попытаться понять, почувствовать дух абхазского народа, то, прежде всего, необходимо рассмотреть такое сложное понятие, как Аҧсуара - этот всеабхазский этос, средоточие ценностей абхазского общества. В Аҧсуара много компонентов, но если говорить об основных его столпах, то это, прежде всего, на наш взгляд – аламыс (совесть) и ауаҩра (человечность). В принципе «ауаҩра» отражается высокая ценность человеческой личности, человека как такового. В нем отражено понимание общности рода человеческого, общности с представителями других народов, других стран. На этом принципе основывается отношение к другому как к самому себе. Вот эта составляющая Аҧсуара является прекрасной содержательной базой для формирования, понимания и усвоения идеологии прав человека.

С другой стороны, есть в Аҧсуара иной принцип - ажьрацәара - родство, общая плоть, которая заставляет людей держаться друг за друга. В нем отражается ценность родственных отношений, идущая еще из патриархального прошлого. Почему этот принцип сохранил свою силу в современной Абхазии? Потому, что в свое время он помогал выживать всему народу. К примеру, название одной из ветеранских организаций Абхазии – Амцахара, что означает родовые огни, которые загорались, когда враг нападал на страну. Эти огни возвещали об опасности и призывали родовые дружины к сборам для защиты родины. В родовых дружинах осуществлялось четкое распределение функций и тесное взаимодействие братьев, старших и младших родственников. Это понятие имело не только бытовое, но и большое значение для выживания народа. Однако, в правовом отношении этот принцип ажьрацәара, утверждающий приоритет родства, иногда входит в противоречие с действующим законодательством, как, впрочем, и с другим принципом Апсуара - ауаҩра, когда речь идет о том, чьи права более важны, и чьи права нуждаются в защите.

Здесь будет уместно кратко остановиться на таком важном компоненте традиционных представлений, как неписаный кодекс абхазского воина. В Европе с середины XIXвека стало формироваться гуманитарное право (впоследствии ставшее общемировым), которое устанавливает правила ведения войны. Поскольку невозможно исключить исторические вызовы, неизбежно ведущие к войне, встал вопрос о том, чтобы и во время войны действовали ограничения, касающиеся отношения к гражданскому населению, к раненым и пленным. Мы неоднократно отмечали, что принципы гуманитарного права, его всемирно признанные статьи во многом соответствуют традиционным представлениям абхазов о том, как себя должен вести воин во время войны. Так, согласно абхазским традициям, считается недостойным и постыдным применять пытки, допускать издевательства и унижение пленных. Согласно неписаным правилам абхазов не допускаются агрессивные действия по отношению к детям, старикам и женщинам. Абхазская культура во многих отношениях является военизированной культурой, пронизанной представлениями о чести воина, который всегда должен соблюдать правила, выстраданные и выкристаллизованные во время бесконечных войн, которые приходилось вести абхазам. К сожалению, сегодня, в условиях послевоенного времени, когда люди вспоминают или рассуждают об Аҧсуара, они подчеркивают одни ценности, но незаслуженно опускают другие. Сегодня почти никто не вспоминает такие важные и неотъемлемые ценности Аҧсуара, как милосердие, как гуманное отношение к слабому- то, что было важно традиционно, и то, что еще совсем недавно отмечали и ценили в поведении абхазов представители других народов. Понятно, что какие-то вещи вымываются ожесточенностью из-за прошедшей войны, но эти сокровища не должны быть утеряны. Здесь уместно вспомнить слова известного абхазского писателя и знатока абхазских традиций Михаила Лакрба, который четко и ясно пишет: "Есть такое абхазское слово - аламыс; оно много говорит сердцу абхаза... Верность родине, бескорыстная дружба, сострадание к слабому, великодушие к поверженному - все это аламыс:  честь и совесть человека... - благородный неписаный закон бытия и человеческих отношений"^[3]. Многие историки и путешественники, посещавшие в прошлом Абхазию, свидетельствовали о высокой разработанности абхазского этикета в целом, и кодекса воина, в особенности, который достиг, на наш взгляд, высот мировой культуры, и эти достижения ни в коем случае не должны быть утеряны.

Вызовы поствоенной реальности

Влияние международного сообщества

Выстояв в навязанной войне, завоевав право на свободное развитие, Абхазия все еще стоит перед лицом судьбоносных задач, связанных с продвижением процесса широкого политического признания ее независимости. Частичная признанность, негативный настрой международного сообщества, его односторонняя поддержка грузинской стороны - вот лишь некоторые актуальные для Абхазии политические проблемы. На международном уровне Абхазия постоянно ведет дипломатическую работу по преодолению однобокой про-грузинской позиции западных стран, не признающих молодое абхазское государство. Права абхазов, их стремление к самоопределению многими государствами и международными структурами, к сожалению, не уважаются и не признаются. Несмотря на это, благодаря неизменной российской поддержке и появившейся в 2003 г. возможности получить российское гражданство, многие проблемы жителей Абхазии стали постепенно решаться. Однако, такое базовое право, как право на передвижение (абхазским обладателям российских паспортов часто отказывают в получении виз в различные, прежде всего, европейские страны)и сейчас часто нарушается в отношении жителей Абхазии, что приводит к последующему нарушению права на получение образования, права на медицинскую помощь, с чем может быть связано и право на жизнь. Это еще один пример двойных стандартов, когда международное сообщество закрывает глаза на то, что права жителей Абхазии нарушаются исключительно по политическим мотивам. В то же время в Декларации прав человека ясно сказано, что, где бы ни жил человек, каким бы ни был политический строй в государстве, каждый человек, житель этой страны должен обладать всеми правами. К сожалению, относительно граждан Абхазии, эти положения еще очень далеки от реальности.

Ограничения в праве на передвижение, изолированность, поддерживаемая таким образом, способствует консервации остатков прошлой идеологической системы и поверхностному, стереотипному восприятию абхазским обществом идеологии прав человека. Здесь уместно было бы упомянуть бесчисленные семинары по правам человека, которые проводились внутри Абхазии международными организациями в подавляющем большинстве очень формально, без проникновения в суть этой идеологии, центральным понятием которой является близкая абхазской традиционной культуре ценность – уважение достоинства каждого человека.

Упущения в послевоенной внутренней политике

При всей важности отношения внешнего мира к Абхазии, решающими факторами в создании необходимых условий, не допускающих нарушения прав человека, являются, безусловно, внутренняя политика и внутренний общественный дискурс в стране.

Очень многие сегодняшние проблемы с соблюдением прав человека связаны с упущениями в первые послевоенные годы. Население во многих жизненно важных вопросах, требующих проявления политической воли со стороны власти, которая в ряде случаев не была проявлена, оказалось дезориентировано. Так, в свое время не была произведена инвентаризация предприятий и жилищного фонда. Несмотря на неоднократно звучавшие призывы, никто так и не занялся этой необходимой работой. В результате, возник хаотичный внеправовой этап в новейшей абхазской истории, появилась печально известная проблема "занято". Поскольку сложившаяся ситуация возникла в результате войны, государство несет ответственность за то, что с самого начала не отделило политический аспект ряда послевоенных проблем от сугубо социального. Сотни, тысячи семей в Сухуме, в селах Очамчирского и Ткварчальского районов в результате военных действий оказались без крова. Эти люди в большинстве случаев были вынуждены сами решать свои жилищные вопросы. Однако часто, одновременно с ними к поиску опустевших домов и квартир присоединялись люди, не пострадавшие в войне, а пытавшиеся в общей неразберихе, в меру своих физических сил и моральных принципов, улучшить свое материальное положение и жилищные условия. Таким образом, на первый план выдвигались не законы, призванные защищать права человека, а сила, иногда поддержанная оружием людей в военной форме, которые далеко не всегда оказывались реальными ветеранами, прошедшими все испытания участников боевых действий. Можно сказать, что имело место стихийное перераспределение собственности, в ряде случаев выдаваемое за вознаграждение за заслуги перед Отечеством, правда степень этих заслуг устанавливало вовсе не государство и не общество. Государство длительное время никак не регулировало операции с предприятиями и жилыми объектами, подвергшимися стихийному захвату, и лишь затем в городских и районных администрациях осуществлялось оформление собственности «по факту». 

Этот длившийся годами процесс не мог не отразиться на ценностях, на отношении к стране, друг к другу. Были попытки противостоять этому злу, но очень скоро стало понятно, что эти намерения вызывают агрессивное сопротивление, и все было пущено на самотек. В результате люди поняли, что война списывает все. Для незаконного присвоения собственности некоторые готовы были давать ложные свидетельства, возникала круговая порука, соседи-подельники присваивали и делили опустевшую недвижимость. К сожалению, законодательная сфера во многом следовала за стихийно складывающейся, часто неправовой практикой. Эти истории ни в коем случае не касаются всего населения Абхазии, поскольку большинство законопослушных граждан оставалось в стороне от происходившего. Однако в целом общественность с подобными явлениями не боролась, никто не кричал об этих процессах, как о неприемлемом зле. В каком-то смысле можно сказать, что общество смирились с творившимся произволом.

Все названные выше упущения имели огромные негативные последствия и для конкретных людей, завязших в неразрешимых конфликтах, и для страны в целом. И хотя в последние годы ситуация стала исправляться, мы до сих пор сталкиваемся с большим количеством жалоб и тяжб в результате того, что государство вовремя не проявило политической воли, не разобралось в жилищном вопросе и не установило четких правил

Вопрос национального строительства

Очень многие проблемы с нарушением прав человека в Абхазии связаны и с тем, что еще не до конца решен вопрос о том, какую нацию мы строим, какое государство мы создаем. В Конституции Абхазии есть такое понятие, как многонациональный народ Абхазии, но еще нет ясного понимания, каким содержанием должно быть наполнено это понятие. Необходимо, чтобы в обществе открыто велись дискуссии по темам, касающимся вопросов строительства абхазского государства, связанным с базовыми понятиями – ценностями, на которых строится государство, ради которого были принесены большие жертвы. Пока не будет достигнут консенсус по этому вопросу, мы будем сталкиваться с очень серьезными проблемами и в сфере соблюдения прав человека.

Из истории мы знаем, какой длительный путь прошло абхазское общество, абхазское государство. Даже при тоталитарном режиме не останавливалось национально-освободительное движение и открыто озвучивались очень неудобные для высшего партийного руководства вопросы требования. Несколько поколений интеллигенции, писатели, ученые, педагоги отстаивали права своего народа в своем повседневном труде, в художественных произведениях и научных трудах, и в знаменитых письмах в Кремль, каждая подпись под которыми означала настоящий поступок. Все это говорит о том, какой огромный путь прошла Абхазия, ее народ, абхазское общество за весь XX век - от состояния в бесправном положении виновного населения в Российской империи, от зависимой автономии в рамках Грузинской ССР до независимого государства. Но, к сожалению, иногда некоторые параметры этой бывшей автономии остаются еще в нашем сознании. Эти атавизмы мешают нам мыслить, как гражданам независимой Абхазии. Нам не хватает чувства ответственности за всех, кто живет в нашей стране. Мы очень долго были меньшинством на своей земле в силу очень трагических и преступных процессов, происходивших в отношении нашего народа, и это мешает нам перестроиться и расправить плечи. Понятно, что внешние факторы никак этому не способствуют, мировое сообщество не дает нам почувствовать свободу. Но гораздо важнее то, как само общество себя воспринимает, как понимает и несет свой груз ответственности за страну и ее жителей. Часто в отношении представителей различных этнических меньшинств, проживающих в Абхазии, говорят, что они не всегда понимают и не так остро чувствуют угрозы, которые стоят перед нашей страной и, соответственно, не так себя ведут, как хотелось бы абхазам и т.д. и т.п. Но, если еще вчера такие рассуждения можно было понять, то сегодня необходимо выйти из пассивного состояния жертвы, чтобы решать актуальные задачи сегодняшнего дня, иначе все мы останемся в прошлом, с прошлыми обидами. Очень часто при обсуждении сегодняшних проблем звучат страхи дня вчерашнего. Понятно, что корни и причины этих проблем имеют реальную историческую почву. Но вместо того, чтобы находить решение этих проблем, многим кажется, что достаточно назвать виновных, и кто-то сверху все решит за нас. Мы все еще, по инерции, не понимаем, что решение большинства внутренних проблем зависит уже от нас самих. Мы должны преодолеть культурную автономию в наших головах и почувствовать ответственность за свое будущее.

Через 20 с лишним лет после окончания войны мы уже должны прийти к консенсусу относительно того, какое государство и какую нацию мы хотим построить. Вряд ли найдутся противники строительства абхазского демократического государства с абхазским лицом. Нужно помнить о том, что нас очень мало, и что вклад каждого человека очень чувствителен. На наш взгляд, будущее прав человека в Абхазии неразрывно связано с идеей формирования политической абхазской нации, с включением тех, кто проживает в нашей стране. Т.е. понятие гражданина должно стать основополагающим. Но гражданство должно быть связано не только с проживанием на абхазской земле, но и с уважением к абхазской истории, и со знанием абхазской культуры и со стремлением знать абхазский язык, иначе наша страна потеряет свое лицо, свою самобытность, а это приведет к размыванию самой цели создания и становления абхазского государства. Нужно уже сегодня, а, вернее, надо было еще вчера, заложить такие механизмы, которые через много лет привели бы к желаемому результату, к объединению общества вокруг строительства общего государства. Быстрого же результата можно добиться только через насилие, но результат, полученный таким образом, через нарушение прав человека, никогда не будет надежным и стойким.

Проблема Гальского района

В статье о правах человека невозможно обойти тему Гальского района. Решение вопроса паспортизации гальских жителей, которое было принято в этом году, тоже, на наш взгляд, сопряжено с нарушением прав человека. Тема гражданского статуса жителей Гальского района требует серьезного обсуждения в рамках отдельной работы, поэтому в данной статье мы лишь коротко отметим некоторые моменты. В том, какое решение гальского вопроса мы имеем сегодня, как нельзя лучше отразились слабые стороны функционирования правовой системы нашего государства, когда возможно не учитывать те статьи Конституции, которые гарантируют соблюдение прав человека. Во-первых, при подготовке законодательной базы для признания десятков тысяч абхазских паспортов гальских жителей недействительными были приняты поправки к Закону о гражданстве, имеющие обратную силу. Во-вторых, данное решение было основано не на доказанных фактах нарушения Закона о гражданстве со стороны конкретных людей, что потребовало бы реализации полагающегося индивидуального подхода, а на признании незаконной процедуры рассмотрения документов через комиссии, специально созданные прошлым правительством. Таким образом, жители Гальского района в массовом порядке понесли ответственность за решения, принятые властными органами. Помимо всего прочего, Закон об иностранных гражданах, который должен регулировать права лиц без гражданства, до сих пор не принят, и значительная часть населения республики остается без действительных документов, необходимых для реализации многих жизненно важных прав.

Закон о языке

Сегодня и в других сферах многие действующие социальные механизмы, к сожалению, работают не на консолидацию общества, а на исключение. Возьмем, к примеру, очень важный для государственного строительства Закон о государственном языке. Здесь уже было сказано, что нужна серьезная государственная поддержка абхазского языка, он слишком сложный, и слишком тяжелую историю он перенес, чтобы сам по себе мог возродиться в качестве полноценно функционирующего государственного языка. Только одними упреками в адрес родителей, бабушек и дедушек, которые не смогли научить своих детей и внуков родному языку, даже если их обвинят и накажут, проблему никак не решить. Нужно продумать, как сделать так, чтобы абхазский язык полноценно функционировал. И здесь нужно понимать, что язык не может функционировать во всех сферах одинаково, на самом высоком уровне своего развития. Есть язык Иуа Когониа, Баграта Шинкуба, Алексея Гогуа и других замечательных абхазских писателей, но есть и рабочий и бытовой язык, который поможет человеку купить продукты, выдать и получить справку, передать информацию по телефону и т.д. Почему до сих пор, через 7-8 лет после принятия закона, не создана эффективная система, помогающая гражданам Абхазии изучить или улучшить свои знания абхазского языка? Почему мы требуем знания языка от неабхазского населения, не открыв достаточное число языковых курсов разного уровня, не выпустив достаточное количество учебников и словарей – не академических, а именно учебных? Сейчас же, согласно нашему закону, многие руководители и сотрудники госструктур, не владеющие абхазским языком, профессионалы своего дела, должны будут оставить свои посты. Это означает, что нормы нашего закона противоречат идеологии прав человека, не говоря уже о том, насколько такие меры способны помочь спасению языка. Нам представляется, что в целях укрепления позиций абхазского языка более продуктивным и с точки рения освоения языка, и с точки зрения уважения прав человека был бы подход, основанный на поощрении. Вместо того, чтобы исключать, увольнять людей, можно было бы существенно доплачивать к зарплате за изучение и знание государственного языка. Получается совсем другой механизм, работающий и на усиление позиций абхазского языка, и на привлечение специалистов к работе на государство. Необходимо продумывать и другие механизмы, поощряющие, стимулирующие изучение языка.

Вместо заключения

Абхазское общество неоднородно, можно встретить различные группы, в которых приняты различные ценности и разное понимание того, как, какие и чьи права должны защищаться. К сожалению, сформировались и такие круги, в которых устоялись ценности, порой не совместимые с идеологией прав человека. Как уже было сказано выше, есть несколько причин того, что в Абхазии еще не до конца укоренилось понимание концепции прав человека - это и опыт пребывания в авторитарном обществе, серьезно повлиявший на умы людей, это и некоторые традиционные представления, это и война, всегда являющаяся катастрофой для идеи прав человека, это и тяжелейшие послевоенные процессы, это и изолированность от внешнего мира.

Обобщая все вышесказанное, можно заключить, что в абхазском обществе сложилось амбивалентное отношение к идеологии прав человека. Это проявляется в том, что, с одной стороны, жители Абхазии остро ощущают важность соблюдения прав человека, поскольку сами в недавнем прошлом, как представители абхазского народа, были жертвами грубейших нарушений и коллективных, и индивидуальных прав. С другой стороны, имеет место заметное недоверие к международной системе защиты прав человека, поскольку после грузино-абхазской войны эта идеология пришла в Абхазию через «грузинские двери», т.е. через обеспокоенность, проявленную международным сообществом исключительно по отношению к правам грузинских беженцев и грузинского населения, оставшегося в Абхазии. Последствия этой несбалансированности и несправедливости по отношению ко всему, пострадавшему в результате войны населению, оказались довольно негативными, поскольку препятствовал и переходу общества к активной позиции, что затрудняло процесс принятия ответственности на себя за защиту прав всех жителей Абхазии.

Для улучшения ситуации с соблюдением прав человека в Абхазии, на наш взгляд, есть большие ресурсы. Прежде всего – это активизация внутренней работы по совершенствованию законодательства, по преодолению непотизма, коррупции, дискриминации по отношению к лицам неабхазской национальности. Если бы международное сообщество пересмотрело свои позиции и стало действовать в рамках нейтрального по отношению к Абхазии подхода, то это помогло бы гражданам Абхазии не формально воспринять современную идеологию прав человека, а по существу воспользоваться накопленным в мире опытом в области защиты прав человека и более эффективно бороться с имеющими место нарушениями.  

В заключение еще раз подчеркнем, что, как бы ни были важны история, недавно отгремевшая война и культурные особенности, нам представляется, что в большей степени ситуацию с соблюдением прав человека создает понимание того, какой должна быть страна, которую мы строим, и какое место должен занимать человек и гражданин этой страны, и как он должен себя чувствовать в своей стране. Поэтому, вопрос о национальном проекте и о строительстве политической нации сегодня особенно актуален для осмысления и продвижения идеологии прав человека в Абхазии.

---

[1]В 2007 году Парламентом РА был принят Закон о государственном языке, однако некоторые упущения в этом документе и тот факт, что необходимые меры не были вовремя приняты, привели к тому, что к 2015 году условия, необходимые для его вступления в полную силу, не были сформированы. Подробнее об этом законе мы поговорим ниже. 

[2] «Следует отметить, что в своем большинстве абхазское общество осуждает период сталинизма скорее в связи с нарушением именно коллективных прав абхазского этноса, нежели в связи с нарушением индивидуальных прав тоталитарным режимом в этот период», - Л.Кварчелия. «Утилизация темы грузино-абхазского конфликта в избирательном процессе в Абхазии». В кн. «Мифы и конфликты на Южном Кавказе». Том 2. 2013.

[3] Михаил Лакербай. Аламыс. Москва. 1961. с. 3.

http://apsny-chp.org/publications/?ID=132

APPEAL TO MOTHERS OF UKRAINE

We, mothers of Abkhazia and South Ossetia, as well as all people of good will who are not indifferent to the destiny of the people of Ukraine, join with  the voice of the mothers of Ukraine and express our deep concern and anxiety with  fratricidal war waged in your country.

We fully experienced the horrors of war, a bitter loss of sons, relatives and friends. Among us  are mothers who have been  more than 20 years searching for their missing children and till now  have not taken off mourning.

Mothers of Abkhazia and South Ossetia  are against the war all over the world, and can not remain indifferent to the death of your sons, as well as the civilian population, including children, the elderly and women.

We believe and hope that all the mothers of the world will join your voice to stop this tragedy, and the warring parties will listen to you, and following the Minsk Agreements, fighting will be stopped, and finally Peace will come to your land.

Movement "Mothers of Abkhazia for Peace and Social Justice"

The Committee on Missing Persons in South Ossetia "Memory"

Taken during a working meeting in Sukhum, Republic of Abkhazia 

 February 12, 2015

ОБРАЩЕНИЕ К МАТЕРЯМ УКРАИНЫ

Мы, матери Абхазии и Южной Осетии,  как и все люди доброй воли, которым не безразлична судьба народа Украины, присоединяемся к голосу матерей Украины и  выражаем свою глубокую обеспокоенность  и тревогу  братоубийственной войной, развязанной в вашей стране.  

Мы сполна изведали все ужасы войны, горькую потерю сыновей,  близких и родных. Среди нас есть матери, которые  уже более 20 лет  ищут своих без вести пропавших детей и до сих пор не сняли траура.

Матери Абхазии и Южной Осетии против войны  во всем мире, и не могут равнодушно смотреть на гибель  ваших сыновей, а также мирного населения, в том числе   детей, стариков и женщин.  

Верим  и надеемся, что  к вашему голосу присоединятся все матери  мира, чтобы остановить эту трагедию,  и к вам  прислушаются противоборствующие стороны, и  следуя минским соглашениям, боевые действия  прекратятся и  наконец Мир придет на вашу   землю.  

Движение “Матери Абхазии за мир и социальную справедливость”

Комитет  по розыску пропавших без вести в Южной Осетии “Память”

Принято во время рабочей встречи в Сухуме, Республика Абхазия

12 февраля 2015 года

"Диалог и многообразие"

Сухум. 2 февраля. Абхазия-Информ. "Диалог и многообразие" - так называется проект, в связи с завершением которого Ассоциация женщин Абхазии 30 января провела круглый стол.

"Проект нацелен на укрепление доверия между различными этническими и религиозными группами, - отметила координатор проекта Мариета Топчьян.- В проекте были задействованы представители разных национальных общин, гражданского общества, интересующиеся проблемой. Представители разных этнических групп посещали различные мероприятия, проводимые национальными общинами, участвовали в дискуссиях и тренингах, организуемых АЖА, и даже все вместе выпустили два номера газеты "Диалог и многообразие". Важной составляющей проекта была исследовательская работа, связанная с вопросами многообразия и включения различных этнических и религиозных групп в общественно-политическую жизнь Абхазии".

По словам руководителя АЖА Нателлы Акаба, полиэтничность - отличительная черта нашего общества. "Это, безусловно, позитивное явление, однако необходимо уделять внимание вопросам гармонизации межнациональных отношений. У нас нет никакой государственной политики в этом вопросе. Нет и дискуссии в обществе по этой теме. В парламенте первого созыва существовала комиссия по правам человека и межнациональным отношениям. Сегодня такой комиссии нет, а она необходима", - сказала она.

По мнению Н. Акаба, требуется договориться о таких понятиях, как "национальные меньшинства", "гражданская нация", "этническая нация" и др.

"Цель этого проекта - стимулировать диалог и взаимодействие между представителями разных национальных общин, способствовать сохранению культурных особенностей разных наций", - отметила Н. Акаба.

По словам модератора встречи Лианы Кварчелия, "в результате такого общения представителей разных национальных общин, с одной стороны - рассеиваются какие-то стереотипы, а с другой – возникают идеи для сотрудничества, желание вместе сделать что-то на благо нашей общей Родины".

"У нас в обществе нет неразрешимых проблем. Нет конфликтов, которые могут разделить общество, расколоть его по этническому признаку. У нас есть деление по политическим пристрастиям, раздуваемое, к сожалению, СМИ и социальными сетями", - считает Л. Кварчелия.

Писатель и журналист Надежда Венедиктова обратила внимание на то, что, в отличие от абхазов, представители других национальностей не участвуют в политической жизни страны. "Озабоченность общества должно вызвать то, что в политической жизни, кроме титульной нации, практически никто не участвует, за исключением единиц. Но и сами нацменьшинства должны проявлять активную гражданскую позицию. Человек с активной жизненной позицией ярче воспринимается обществом", - отметила она.

Участники круглого стола поднимали различные вопросы мультикультурализма, роли национальных общин в жизни республики, проблемы изучения государственного абхазского языка, роли СМИ в освещении жизни национальных общин, соблюдения прав человека, введения квот в парламенте для национальных меньшинств, будущего национальных школ в Абхазии и др. Звучали предложения об использовании субтитров на русском языке при трансляции абхазских телепередач.

"Я хотела бы, если не говорить, то хотя бы понимать абхазский язык. В этом вопросе нужна помощь государства. Надо открывать центры по изучению абхазского языка, внедрять новые интерактивные методики", - сказала Вера Коржова из организации "Очамчыра. Русское содружество".

По ее словам, благодаря проекту АЖА, "общаются не только взрослые, но и дети".

Асида Ломия обратила внимание на то, что "главное желание всех - построить нормальное демократическое, правовое общество". "Нужны разные площадки, на которых будут обсуждаться актуальные проблемы, нашего многонационального общества, - отметила она. - Абхазский национальный проект еще во времена Народного Форума "Аидгылара" поддержали люди других национальностей. Так было и во время войны".

"Национальные общины замкнулись внутри себя, а проект помог их общению," - заметила Аида Ладария из Сухумского Дома Юношества.

Вице-спикер парламента Эмма Гамисония дала высокую оценку проекту "Диалог и многообразие" и отметила необходимость финансирования различных проектов гражданского общества, в том числе и государством.

Касаясь прав человека, многие отмечали, что в Абхазии не проводится никакая специальная политика по ущемлению прав меньшинств. Однако, есть экономические, социальные и иные проблемы, которые, если их не решать, могут способствовать тому, что нарушения прав граждан республики приобретут этническую окраску. По мнению многих выступавших, равенство всех перед законом, недопущение избирательного правосудия - это важные элементы демократии и соблюдения как прав индивидов, так и коллективных прав.

"Посещая мероприятия, организуемые разными национальными общинами, общаясь друг с другом, приобретая новых друзей, мы все сошлись во мнении, что такое близкое общение людей разных национальностей позволяет нам лучше узнать и понять друг друга, дает возможность сохранять и укреплять национальное единство Абхазии", - сказала в завершение встречи Мариета Топчьян.

Годичный проект "Диалог и многообразие" осуществлялся при поддержке британской неправительственной организации "Ресурсы примирения" в рамках Программы COBERM.

http://abkhazinform.com/item/372-dialog-i-mnogoobrazie?utm_source=twitterfeed&utm_medium=facebook

What did we “sow" in 2014?

More specifically, we formulated the topic for a final discussion thus: "What do we "sow "in 2014? What are the "young crops " in this context, we can expect in 2015? ". Complicated, but it accurately reflects our goals. It is important to assess what has happened and to formulate expectations arising from our actions. Of course, we are talking about the political life of the country. When our trio of experts gathers,  we get  top-rated debates. I regard this as an expression of confidence of the audience to the views expressed, I appreciate that  last year we managed to get a stable audience.

Nadezhda Venediktova, Inal Khashig and Alkhas Tkhagushev understand that just having а hand painted pattern of realized changes in each area may move to a long-awaited changes in the country. But, as it turns out, the overwhelming majority of representatives of the current government did not understand it. "Is there any desire? Are there positive trends and examples? "- you will ask. - There are. And the experts say about it  too. You will be a judge. But again an important point is missed. There is no plan, roadmap, programs ... Again we keep moving by touch to the promised light future.

The results of the 2014 and what we can  expect in 2015

Alkhaz Tkhagushev.  Glad to see you, dear colleagues. It seems, that mainly we are still hoping to see those reforms we have been so much talking about. In general, reforms are one of the reasons the previous authorities could not keep a stable situation in the country and all developed as it developed to my great regret. One would hope that such situations will not reiterate in our life and at least we will not step on the same rank once again. The authorities declare they are committed to make reforms. To require carrying out these reforms within few months is complicated, but people claim they are ready to make them and some actions have been carried out. But there are many directions in which nothing has been tried yet. I hope next year our fears will be dispelled by the dynamic determination of  new authorities to change something basically.

Inal Khashig. I think, after all, there is some activity vector for reforms, at least at the legislative level. There is Raul Khajimba’s statement to carry out a constitutional reform of a rearrangement of powers between president and parliament in two years. In addition, there is an intention to reform the local government. There are other promises not at the legislative level. I really appreciate the aspiration of the Interior Minister works with. At least, we see the openness that previously has not been associated with this very office. The prosecutor's office ... I have certain claims to it. Somewhere it tries to soften the situation, but, nevertheless, an important vector in the development of the prosecutor’s office is also taking place. Many believe that it looks like a settling of accounts with the former power. But anyway, over this period. A year or two.  And then all will have to be settled in order, then it will be clear whether it was a common human revenge. There are many things that need constant confirmation.

Alkhas Tkhagushev. It is necessary, I think, to forget  who worked before and who is now. Either to establish order or not. I agree with you, Inal, what we see in the Ministry of Interior is encouraging. If the pace is sustained, and the efforts are not descend "out", as it usually happens with us, we will have the result.  The current government today has a rigid "fork". An interesting team gathered in the Ministry of Economy, they have interesting ideas, but it is clear that it is very difficult during few months to achieve results in the economy. Laws do not feed, and people do not feel it so quickly. The only area where the government can quickly and effectively show their determination is  in the  restoring the order.

Nadezhda Venediktova. I think that during these three months it became obvious that the government has not met one of its key promises - to be the government for all. That they will not pay attention to any political preferences, and the professional level will be put in the cornerstone. It almost was not confirmed. I would say that there was a large-scale removal of unwanted persons. And a significant portion of the replacement does not match anyone’s professional level, and, accordingly, the authorities began to lose confidence. To put it mildly, even those who voted for Raul Khajimba see that not very competent people have been appointed to many positions. They begin to doubt that other electoral promises will be performed including the one that three of us think about as the most important - the constitutional reform. I just want our government to focus on the fact that the level of confidence reeled and it is time to take action that it has not decreased even further.

Regarding the Interior Minister’s work, I want to point out an interesting peculiarity. People believe that he really works, and at once a public initiative appeared - "Do not drink and drive!" Young people united themselves; they are 2500 in the Internet group. That is, as soon as the government is doing something consistently, immediately   the initiative comes from the bottom of the society. And together - the civil society and the government can really make changes in some sectors. For me, the fact that young people united themselves is the best New Year gift.

There is an interesting trend over the years of the independence of Abkhazia. At first we had a charismatic leader, then with a compromised character, and then again on the contrary ... of Ardzinba - Bagapsh - Ankvab  -  Khadjimba. It turned out that practically it does not matter if the leader has a character or not. This again suggests that power vertical should be properly built. We must insist on constitutional reform that will allow us to avoid what happened at the end of May. Here I want to object to Inal. You say that the next president should know that he can be thrown. He should not know it.

Inal Khashig. He must feel it with the spinal cord...

Nadezhda Venediktova. No. If we again do so, then we have not learned  lessons and  did not change.

Inal Khashig. It’s so ... let’s leave these political components, well, people believed the same Raul Lolua.  They see  he really does things  and it is impossible not to agree ...

Alkhas Tkhagushev: He's one of the few ministers who have made some policy statements. Where he is going to lead the agency to and this is very important. So people believe. Because it is difficult to believe what you do not see.

Inal Khashig. And if there was no faith, no public company appears. Recently I  have talked with one businessman. He says: "If to analyze all the ordinances, the government decisions, then everything is perfect. The problem lies in their performance. Business does not trust authorities now. Business would also be able  to assist the state, if they had  such a belief. Yes, now there are promises.  In the Ministry of Economy new people   came not  to share tranches  and  to do kickbacks, (I feel so), but if there is no order and controlling bodies, no business will trust the state.

Nadezhda Venediktova: Friends, try to talk over what seems the most real we have been  promised ... At the end of the year the President made a very strong step. He presented the candidacy of Beslan Baratelia as  the chairman of the National Bank. And it is also a gift for the new year, because Beslan Baratelia is a very organized person, with modern thinking. I heard on the sidelines, he promises to lend to small business. If he does this, we can say that the National Bank radically  changed its position. It is also important that the local government must obtain authority. One of the achievements of the new government is that the President does not interfere as it was earlier into the work of subordinate officials. That is, the initiative of officials is not extinguished. And if the local government reforms will be carried out, and people on the ground will take the initiative and work, then our social life will become more many-sided and efficient. I think if these two things will be made in the new year - it will be a real achievement.

Alkhas Tkhagushev:  Are we now persuading ourselves? Although for the months passed, I can see that the topic of constitutional reform - the main thesis with which they came to power is set aside. And the same with the local government. If this continues in January and February, and we'll talk a lot about what we need to do something, I'm sorry, I will lose a real belief that the government wants to carry out these reforms. In January, concrete solutions have to be taken. I understand an agreement with Russia, many other squabbles. Always something prevents, the turnover always will be. It was interesting to see the new leadership of television, for example, if they will need the advice that has been created. Of course, no one should teach the TV workers to work. But the reforms that were claimed should be conducted. For example, I'm currently doing an official statement that I leave this Council, because in the past also I believed that it should not be such a "fig leaf". We need to make reforms and do our best the political component  of AGTRK to be different. If the bill on public television will not be accepted, and now I do not see any obstacles to it, no sense to talk about the fact that something is changing in the field of television, for example, I do not see. It concerns  any other agency.

Some ministers even in the theses identified the essence of transformations, and we can talk about them. But there are many areas where a perfect silence is. And it's annoying. About the Ministry of Interior sphere, as a citizen I understand why we are now so much talking about it. Interesting team is in the Ministry of Economy, in the Ministry of Culture, the Ministry of Health, the latter  got the most bitter legacy after the Interior Ministry. The new Health Minister is  just torn between  the hospitals. And meanwhile he makes policy statements - «we need a medical examination, a common electronic database" ...

Inal Khashig. He says that in 2015, our hospitals will have a free package of drugs.

Alkhas Tkhagushev. That is in a year we will be able to see or not. And of course he tries to do it.  But if a minister who keeps silence, and says nothing what we will ask him about in a year? I do not want us to discuss again the names and personalities of the people. The scheme must be radically changed. Tenders should appear. State procurement is the key point where we have problems and endless theft.

Inal Khashig. Raul Khajimba also must introduce some program of actions. At least, that he was going to do at the legislative level. It is important for me that he will build this system. Trusting his team, he must continue to control them. Personnel issue we touched on, there are some nice figures, there are not very nice, there are not cute at all ...

Alkhas Tkhagushev. Yes, excuse me, Frankly speaking some “sh", which pops up with any authority. I hope the president also understands it  well.

Inal Khashig. I mean, he should after some time, seeing that the man is clearly unable to cope with his tasks to do cleaning series.

Alkhas Tkhagushev. President, appointing a person, should require from him a program of action. That it is publicly announced. If this is not done, then it seems to me, this government will be in a very precarious position.

Nadezhda Venediktova: We have puzzled many ministers and put them  a timer. If they will voice nothing in the next two months and do not move, we will stimulate our society to require a response from the authorities - these ministers are eligible or not.  The achievement of this year is that the representatives of the  civil society are going to demand firmly  the authorities to monitor  appointees. A year ago, we could not talk about it because it would be an illusion. Now we say and think that there is  a hope ...

http://asarkia.info/society-mix/1444/

Arda Inal-Ipa: It’s no wonder that today people recall the events of 1921

Anahit Gogorian - Ekho Kavkaza

Arda Inal-Ipa, director of the Centre for Humanitarian Programmes and a member of the Public Chamber, comments on the signing of the Treaty "On Union Relations and Strategic Partnership" between Russia and Abkhazia.

I consider the new treaty between Russia and Abkhazia a very important document. And everyone in Abkhazia saw that the debate over its contents was very acrimonious. I know that many ministries that analysed articles of the treaty came to the conclusion that it is inexpedient to adopt a new treaty. It was possible to take as a basis the treaty of 2008 and change, improve, fine-tune some points in relevant agreements between [specific] agencies, etc.

I am utterly convinced that the process of coming to an agreement and trying to reach a consensus with regard to this document failed. I see reckless haste, hastiness, and, of course this always arouses suspicion when the reason for such haste it is not clear. The more so because, in principle, not a single force in Abkhazia has come out against strong, reliable, long-term, union bilateral relations. It’s simply that we are concerned about the mechanisms which are incorporated in the new treaty, which could later cause misunderstanding, difficulties, problems and completely unnecessary sentiments between our two countries. So I came here to express my disagreement with the way this process was implemented. And my disagreement with the fact that the opinion of a large section of society was ignored. And, most importantly, [the opinion] those of the professionals who in their conclusions, I know, tried to conclude their texts and commentaries by saying they consider it inexpedient to adopt the treaty in such a form.

I think that a serious open discussion, working platforms, including experienced diplomats and lawyers in this process would not have negatively affected the outcome in any way, on the contrary, it would have made it one that all citizens of Abkhazia could have accepted with peace of mind.

It’s not for nothing that today people recall the events of 1921, when Abkhazia was signing documents on entering the Georgian SSR through treaty relations. Then, too, many people said it was not dangerous, that we shall preserve the status of a union republic. But over time, we know very well what it led to.

I am certain that Russia does not need to downgrade Abkhazia’s sovereignty, because Russia needs a free, independent, capable partner in the Caucasus. And not one that is completely restricted by subsidy programs. Yes, that is our situation today. Yes, numerous mistakes were made, and the economy did not develop. But this does not mean that we have to accept that as a given. Unfortunately, I see that in the treaty today.

Of course, the treaty has undergone changes, this is not the first draft. But what worries me is that the first draft reflected the intentions of its authors. And those intentions scared the whole of society. The president himself said that he was dissatisfied with many points. Why did these pointss arise? Why are we not talking about what kind of Abkhazia Russia wants? What kind of bilateral relations will be in the interests of our countries and of stability in the region?

This article was published by Ekho Kavkaza and is translated from Russian. 

- See more at: http://abkhazworld.com/aw/current-affairs/1302-arda-inal-ipa-it-s-no-wonder-that-today-people-recall-the-events-of-1921#sthash.dT2ni1tD.dpuf

Moscow’s draft of a treaty has not been accepted by Sukhum, by Arda Inal-ipa

Nezavisimaya Gazeta -- In the new edition of the document on the Russo-Abkhazian alliance the interests of Abkhazia are not protected.

In connection with the coming to light of Russia’s draft-treaty for an ‘Alliance and Integration’ between the Russian Federation and the Republic of Abkhazia there has developed in Abkhazia a non-trivial situation that has caused conflicting feelings in society. The very text of the treaty has been perceived negatively to varying degrees by the overwhelming majority of citizens of Abkhazia – some have categorically rejected the entire document, some have criticised separate articles, but the general and main concerns have been over the preservation of the national sovereignty of Abkhazia and over good relations with Russia. 

Since the Russian side has unequivocally expressed interest in signing the new treaty, many in Abkhazia have held that refusal will be perceived as ingratitude, and that thus, out of a sense of obligation towards the Russian Federation (for the recognition of Abkhazia's independence and for its comprehensive assistance), the proposed treaty will have to be signed. However, on the other hand, it was clear that the programme implicit in the treaty will inevitably lead to loss of independence, which would negate the very decision by Russia on recognition, for which indeed Abkhazia feels sincere gratitude. Besides, implementation of the agreement will create a picture that in many respects resembles Georgian propaganda about a puppet-government in Abkhazia and diktats from Russia etc., propaganda with which the Abkhazians have fought so long and hard.

In some Russian publications the stormy discussion in Abkhazia over the Russian draft-treaty for alliance and integration is already being described as scandalous. Unfortunately, the Abkhazian critics of this document very soon began to find themselves being the labelled Russophobes. In actual fact, there is not a drop of anti-Russian sentiment in their apprehension, since the task of preserving the sovereignty of the Abkhazian state lies on an entirely different plane, and the concerns expressed are the result of a reverential attitude to Abkhazian statehood, which, from the Abkhazian point of view indeed, not only does not contradict Russian interests but is of great importance for the Russian Federation in its regional foreign-policy context and in the context of its strong ties with the North Caucasus.

Undue haste is out of place 

And, in any case, what is the urgent need to sign (before the end of the year) a new agreement on integration? Supporters of the agreement refer to the deteriorating situation around the Russian Federation and the new threats arising from changes in the geopolitical situation. But how, for example, can unification with parts of the Abkhazian army, when it is experiencing great problems with modern equipment and the like, really help? How can such a step make the Russian army more militarily capable? 

Maybe we are talking about new threats against Abkhazia? Indeed, the dogged unwillingness of Georgia to sign an agreement on non-resumption of hostilities with Abkhazia does not neutralise the threat of an attempted revanche. However, even in this respect, it is difficult to justify the urgency of reformatting relations, as Russian military experts responsibly declare that modern Georgia is not preparing for offensive military action and that it does not have the technical capacity for this. Moreover, after the September summit of NATO in Wales, the prospect of Georgia joining the alliance has been moved to the back burner for an indefinite period.

Regarding the important regional player that is Turkey, facing Abkhazia on the Black Sea, it has been a member of NATO for longer than 60 years, and here too there is nothing new, unless we count aggravation of contradictions with the USA. Moreover, for many years neither NATO membership nor associate relations with the European Union (since 1963) have prevented Russia actively and successfully cooperating with this country. For Abkhazia this developing partnership is of great importance, because on the territory of Turkey is to be found a large Abkhazian diaspora, close contacts with which are extremely important.

As for guaranteeing Abkhazia’s security, this problem was largely resolved after Russian recognition of Abkhazia's independence, when a framework bilateral agreement on friendship and cooperation was signed, which was later supplemented by more than 80 agreements in various fields. On the territory of the Republic of Abkhazia military units of the Russian Federation were stationed in order to provide military assistance. According to the agreement between our countries on a united Russian military base, serving as a Russian object for its military and geopolitical presence in the Caucasus, the Abkhazian side has granted the Russian side free use for 49 years of real estate in the places of its deployment. Military camps, military units, a military airfield, and a naval port are located in several regions of Abkhazia. Military facilities of the Russian Federation are exempt from all fiscal payments. The accommodation of Russian bases in Abkhazia fully addresses issues related to security, "answers the interests of maintaining peace and stability in the region and serves the long-term strategic interests of both countries.”

The concerns of Abkhazia 

In order to appreciate the worries of the Abkhazians, it is enough to familiarise oneself with some articles of this treaty. In the area of defence, we have the creation of a united grouping of units of the Armed Forces of the Russian Federation and the Armed Forces of the Republic of Abkhazia, the commander of which is designated to be the authorised organ of the Russian Federation. In the area of border-security, we have, in effect, the movement of the state-border of the Russian Federation to the frontier along the river Ingur. In internal affairs, we have the creation of a joint coordination centre for the organs of internal affairs, the mutual facilitation of procedures for the acquisition of citizenship, the creation of supranational organs of government, and much more.

There is no need to be a professional lawyer to see that the proposed forms of cooperation limit the sovereignty of Abkhazia not only in the spheres of defence and foreign policy, which is typical for most cases of a political protectorate, but also in domestic affairs, which signifies the confirmation of greater dependence. The plans, reflected in the treaty, for the gradual increase of salaries, raising pensions and other social guarantees, which are desperately needed by the residents of Abkhazia, are perceived in the country as measures introduced to offset the reduction in state-sovereignty. In the treary, the taking care of people is certainly envisaged but just in terms of their being Russian citizens permanently resident in Abkhazia and not as citizens of the Abkhazian State per se, for which during the Georgian-Abkhazian war thousands of young lives were expended.

Perhaps such an acute reaction to the proposals for deeper integration in the Russian space would not have arisen in Abkhazia, if the republic had been recognised by many countries and were a member of the UN and other international organisations. But, as things now stand, everything rests on the goodwill of Russia ...

There is no compromise-route, when the points of destination are different
It seems that Russia and Abkhazia have entered into a very important and difficult process of negotiation on a new treaty without any prior discussion of the starting-points and the objectives of the parties. Unfortunately, the Russian side has not voiced its vision of the desired level of integration of Abkhazia into the Russian space. Therefore, in order meaningfully to work on the received proposal, one must answer by oneself the question: what is the main idea behind the draft-treaty? It is necessary to recreate the picture desired by the Russian side, based on the articles of the draft, including those that cause fears among Abkhazian society. 

It might have been possible to call this task exciting, had not the issue cut Abkhazian society to the quick. Today the president of Abkhazia and parliamentarians are assuring the public that the initial draft can be turned into a document fully acceptable to the Abkhazian side by proposing newly edited wordings of some of the articles. However, our removal of some of the points will not mean that the aim of the authors of the original draft will have disappeared. It is impossible to find a compromise version of a route-map, if the points of destination are different. In such a situation, the proposed "road-map" cannot be acceptable to both parties, no matter how edited the phrases and how cut the most candid pieces of the articles of the treaty may be.

It is supremely unfortunate that a careful reading of all the clauses of the treaty, starting from defence and ending with the social guarantees, speaks of the fact that, in the view of the team of Russian authors, the continued existence of a state carrying the name of the "Republic of Abkhazia" is not necessary for Russia. Most likely the name of the republic can be preserved, but, in fact, as many Russian experts say, over time it will already be a Russian region. The idea of Abkhazia’s subordination runs through every article and through the very form of the exposition of the document, which is more like a directive with clear deadlines than an interstate agreement. It would appear that the respectful phrases on joint-management in different areas actually serve the unequivocal purpose of concealing the fact that the Russian side, by gradually creating supranational structures, is effectively taking upon itself complete control. Russia is a powerful and strong partner, and so Abkhazians can never be on an equal footing with joint-management. Laying the foundations of such mechanisms will inevitably threaten our fragile independence.

A project to create a "Russian World", which is not being spoken about openly by everyone but which is inspiring many Russian politicians and cultural figures who are active and ready to run risks, may conceivably lie at the basis of such a picture. If this idea has become inspirational with respect also to Abkhazia, then the inclusion of Abkhazia in this project will mean its destruction, insofar as Abkhazian society, despite the fact that the majority have command of the Russian language, remains a distinctive Caucasian society and hardly fits into such a conceived picture. 

The reasonable question arises: has the idea, which runs through the articles of the draft of the new treaty, of Russian lack of interest in preserving Abkhazia’s statehood been agreed with the Foreign Ministry of the Russian Federation, with the Security Council of the Russian Federation and with the supreme Kremlin leadership? 

It is difficult to say whether within the Russian political élite there is consensus as to in what sort of Abkhazia and in what relations with it Russia is interested. In all likelihood, serious engagement with this issue after 2008, when a response to the recognition of Kosovo was being prepared, did not happen, and then in 2014, when Ukraine began to heat up, already there was clearly no time for a discussion on Abkhazia. So there is every reason to believe that the authors of the Russian draft did not proceed from calibrated positions and precisely formulated Russian interests in the Southern Caucasus but rather from the understanding they already had of the situation at departmental level. Most likely the authors of the draft have not studied in depth the history of Abkhazia’s national liberation-movement or the particularities of Abkhazia’s socio-political life, and if their knowledge about Abkhazia is insufficient, they are likely to have relied on their experience of other regions. They have possibly fashioned the Abkhazian project to fit the Crimean template.

As a matter of principle, the Abkhazian view on mutual relations with Russia does not conform to any prospect of its being dissolved within the Russian space. The vital interests of Abkhazia lie in standing, with the help of Russia, on its feet, in developing state- and democratic institutions, in bringing to an end the subsidised stage of mutual relations, in becoming an independent economic and political ally of Russia, in coordinate its own policies with Russian interests, in being a reliable partner in the Southern Caucasus and entire Black Sea region, and in creating a basis for further international recognition of the Abkhazian state. 

Without negotiations it will be difficult

When people talk in Abkhazia about the value of the statehood achieved, it does not mean that we do not see and do not recognise our own serious errors. Some of them were inexcusable, including those touching the excesses in the notorious housing-problem, and they have to be understood, analysed and condemned. There were really a lot of omissions. On the other hand, a number of serious problems, unfortunately, could not be avoided in the initial stages of constructing a state that had lived through a war with all its devastating consequences, a blockade by the entire world, and a policy of non-recognition. But the fact of the matter is that many of these problems can be solved precisely through the strengthening of state- and democratic institutions, whereas the scheme proposed in the Russian draft envisages only a tightening of the existence of dependence on Russian subsidies, which will inevitably lead to a reduction of responsibilities before our population and the degradation of civil and political activity. 

To escape from the difficult situation with the treaty, in my opinion, it would be necessary to go back to original positions and hold full-valued, bilateral consultations on an analysis of existing treaties and agreements, and to define common future goals. We really need a serious and deep conversation about common interests in the Caucasus and in the wider regional context, during which the parties will have, as strategic partners, to articulate, and agree on, their own vision of the desired level and nature of the interaction between Abkhazia and Russia. Only then, by defining the goals, will it be possible to move towards improving and complementing existing interstate documents.

This article was published by Nezavisimaya Gazeta and is translated from Russian.

http://abkhazworld.com/aw/analysis/1298-moscow-s-draft-of-a-treaty-has-not-been-accepted-by-sukhum-by-arda-inal-ipa

Russian version:

- http://www.ng.ru/courier/2014-11-17/9_suhum.html